Игорь Шафаревич. Русофобия: десять лет спустя(журн.вариант) -
47 >
являются национальные переживания == подчас посильнее
экономических факторов и классовых отношений, о которых столько
лет долбили как о единственном двигателе истории. Не можем мы
отказаться от обдумывания и этого аспекта революции 17-го года
== самого трагического кризиса нашей истории. А до сих пор
такие попытки встречают яростное сопротивление или полное
непонимание. Из многочисленных примеров: в "Русофобии"
приведено высказывание одного из вождей с.-д. == Мартова. Он
говорит, что, пережив в детстве угрозу погрома, сохранил на всю
жизнь "семена спасительной ненависти". Б. Кушнер упрекает меня,
что я не ощущаю "страдание другого существа как свое
собственное", не понимаю переживаний Мартова или поэта Бялика,
вызванных погромами. Зря я, видимо, объяснял, что хочу вообще
воздержаться от "оценочных суждений", а пытаюсь понять: что же
с Россией происходило? А произошло то, что одним из вождей
революции оказался человек, глубинной основой психологии
которого была не любовь к этой стране и ее народу, даже не
интернационалистски-марксистские идеи, а "семена спасительной
ненависти" == к кому? И ситуация, вероятно, была типична не для
одного Мартова. Конечно == как не пожалеть трехлетнего Юлика,
со страхом дожидавшегося погрома? Но, говоря об истории, как не
подумать о всей России, судьба которой оказалась в руках таких
вождей? Ведь Россия тоже "существо", и страдания этого существа
тоже надо бы чувствовать!
Некогда Янов сравнил обвинение в антисемитизме с атомной
бомбой в руках "противников национализма". Это очень тонко
подмечено: речь идет именно о борьбе с "национализмом"
(конечно, русским == т. е. о русофобии), а не о защите
еврейского народа от какой-то угрозы. Например, как иначе