Игорь Шафаревич. Русофобия: десять лет спустя(журн.вариант) -
21 >
держиморда", и так вплоть до сталинской формулы истории России,
которая заключалась, "между прочим, в том, что его все время
били...". В этом отношении А. Н. Яковлев выражал
фундаментальную партийную традицию в своей статье "Против
антиисторизма" (1972) == сигнала к разгрому группы литераторов,
заподозренных в русском патриотизме. Логично встречаем в ней и
тезис, что "справного мужика" так и надо было "порушить". И
совершенно в том же духе в статье "Синдром врага" (1990) он
набрасывает свою схему русской истории ("Возьмем хоть Россию"):
"С кем только ни воевала". "Все это формирует сознание,
остается в генофонде". "Психологически == наследие отягчающее".
Как же жить народу с отягченным генофондом: ведь гены не
перевоспитываются? (Одно утешение, что из школы знаем:
приобретенные признаки на генофонд не влияют!) Так сливается
идеология "Малого народа" и правящего партийного слоя.
Единство идеологии == причина преданной любви современного
"Малого народа" к революционному прошлому и его героям:
"бурному, почти гениальному Троцкому" или Бухарину ==
"человеку, отвергающему зло" (как его назвала одна газета).
Особенно же к 20-м годам == эпохе, когда готовился прыжок на
деревню, воспитывался слой людей, для которых весь деревенский
уклад жизни был отвратителен, подлежал уничтожению. Витает
надежда, что недоделанное тогда удастся завершить сейчас: "На
дворе двадцатые годы. Не сначала, так с конца". Нам предлагают
считать деятелей той эпохи романтиками == быть может,
заблуждавшимися == в отличие от чудовища Сталина.
Действительно, те люди испытывали некий подъем, прилив энергии:
это можно назвать романтизмом, можно == одержимостью. Но ведь
такой же подъем давала и романтика "нордической расы"! Казалось