Абдурашид Саидов. Тайна вторжения -
16 >
мешка хворост, бабушка валила все это себе на спину, я же нес посуду (обычно
жестяную трехлитровую банку из-под повидла, к которой мой папа приделывал
ручку из проволоки - ведерко) с ягодами и грибами. Помню - будто бы вчера мы
ходили по всем этим местам. А прошло более трех десятков лет с тех пор.
Передать детям все, что получил от бабушки, привить в них те же чувства, что
и во мне когда-то привила моя бабушка, вряд ли удастся. В этом и трагедия
времени. В этом и беда, за которую спустя десятилетия, возможно, придется
расплачиваться нам. А ночи, что мы с бабушкой проводили на мельнице! На
самом дне ущелья, в теснинах гранитных гор - с северной стороны и зеленого
бархата лесной опушки - с южной стороны. К рассвету тетя Зайнаб привозит на
ослах очередное зерно пшеницы, чуть рассвет, - погружаем мешки со свежей
мукой на ослов и поднимаешься в село. Никого кругом. Холодный,
пронизывающий, чистый горный воздух, яркие, редеющие на рассвете звезды в
небе, покрытая росой трава на холмах. Особый аромат и вкус хлеба,
испеченного на каменной плите, особенно кукурузных лепешек, около крутящейся
мельницы, из-под которой прямо на лету берется еще теплая мука, тут же
превращающаяся в чудесные лепешки. Бегающий свет огня образует сказочные
тени на запыленных стенах тесного помещения мельницы. Порой эти тени в моем
детском воображении рождали страшных героев сказок. Гул крутящейся мельницы
и стук танцующей на ней палочки усиливали страх. И я периодически прижимался
к бабушке.
- Может, ты спать хочешь? - спрашивала меня бабушка.
- Мне что-то страшно, - отвечал я и еще ближе продвигался к ней, при
этом еще шире открывая глаза на тени, что бегали по стене мельницы,
сложенной из речного камня, украшенной разбросанными то тут, то там сетями