Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
94 >
дела, амей а-арец - это не те, кому не полагается знать, а те, кто
фактически лишен знания. И поэтому иногда, хотя это и не было
распространенным явлением, можно услышать о вещах, которые запрещено
говорить простолюдинам. Все, что тем или иным способом умаляет или отрицает
достоинство мудрецов и знатоков, не должно было предаваться всеобщей
огласке. Были даже такие фрагменты, которые остерегались переводить на язык,
употребительный уже в течение нескольких поколений, хотя перевели уже все
Пятикнижие, - что было вызвано, быть может, страхом перед возникновением
теологических или прочих ошибок.
Проблематичным было также положение женщин. О статусе женщины имелись
разные мнения, среди которых, наряду с воззрением 1 века, настоятельно
рекомендующим женщинам изучать Тору, существуют такие точки зрения, как,
например, мнение рабби Элиэзера: "Пусть лучше сгорят слова Торы, но не будут
переданы женщинам", и т. п. Считалось, что женщина не способна использовать
свое знание Торы для возвышенных и достойных целей, и поэтому лучше, чтобы
она ее вовсе не учила. Разумеется, такой вердикт не являлся абсолютным
запретом ни в эпоху мудрецов Талмуда, ни в более поздние времена, но он имел
некоторое влияние, и понятно, что никто не заботился о том, чтобы обучать
женщин Торе, а кое-где им даже не позволяли учиться. Следовательно, уже в
древнее время возникли такие сферы, в которые нельзя было вторгаться, и
такие социальные круги, которые не имели доступа к знанию.
Утаивание знаний имело еще одну, весьма любопытную сторону, а именно -
то сопротивление, которое на протяжении многих поколений оказывали даже
переводу Писания на другой язык, поскольку Писание должно было оставаться
достоянием одних лишь евреев. Кроме того, хотя и существовало представление