Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
78 >
Просвещение полагало, что у каждого человека имеется свойственная всем людям
способность познания, способность суждения. Некоторые просветители считали,
что человеческая история, по выражению Лессинга, - это история образования,
другие, такие как Мендельсон, думали, что история человеческого рода - это
история непрерывного прогресса. Так или иначе, но все просветители были
убеждены, что знание как бы открыто для каждого человека. Ирония же состояла
в том, что науки 17-го и 18 веков, опровергая распространенное в средние
века убеждение, все более и более превращались в знания, базирующиеся на
постулатах неинтуитивного характера. Например, вопреки мнению Аристотеля,
что всякое тело стремится к покою, - мнению, которое подтверждается любым
непредвзятым взглядом, брошенным на окружающий нас мир, - новая физика
начинается с противоречащего интуиции утверждения, что всякое тело стремится
сохранить свое состояние, состояние покоя или прямолинейного равномерного
движения, все то время, когда на него не действует посторонняя сила.
Утверждение это нашло свое выражение в законе инерции, одном из
важнейших законов новой физики, лежащем в основе математического описания
физических событий и в основе закона свободного падения, сформулированного
Галилеем. Последний закон тоже противоречит интуиции: если Аристотель
выдвигал приемлемое для здравого смысла предположение, что свободное падение
тел разного веса длится разное время, то Галилей доказывал, что время
свободного падения тел не зависит от их веса и объема; а в том случае, когда
скрупулезно проведенный эксперимент не подтверждает такую закономерность, мы
можем отнести это на счет внешних условий, которыми можно пренебречь. С этих
пор физика, а также, хоть и в меньшей степени, другие науки стали