Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
77 >
понятие, область применения которого весьма ограничена. Однако в 17 веке с
ним произошли изменения и оно превратилось в некий идеал, то есть здравый
смысл уже перестал быть простой способностью, выполняющей определенные
конструктивные функции, а сделался чуть ли не мерой оценки всех вещей. Это
значит, что здравому смыслу подсудны все вещи, все понятия, все знания: они
должны быть определены и испытаны им, поскольку на нем основывается всякая
способность суждения. Стало быть, здравый смысл - это не столько общее
чувство, присущее человеку, сколько весьма многозначное понятие, указывающее
на чувство, общее для всех людей, на источник воззрений, понятных для
каждого. Поэтому если у человека возникает ощущение, что какое-нибудь мнение
противоречит здравому смыслу, то это значит, что это подозрительное и скорее
всего неверное мнение. Постигать вещи и судить о них должен здравый
рассудок. Этот рассудок - не профессиональный навык, он по своей природе
интуитивен, но он присущ каждому человеку в той мере, в какой тот является
человеком, и поэтому он служит критерием и мерилом всех вещей. В этом духе
Томас Пейн, являвшийся, с одной стороны, крупным просветителем, а с другой -
одним из лидеров американской революции, написал свою книгу, названную им
"Common Sence ", которая в какой то мере была опровержением теологии и
служила своеобразным введением в американскую революцию, ибо революция эта в
большой степени базировалась на принципах здравого смысла и, быть может,
также на том, что положила эти принципы в основу жизни, законодательства и
мировоззрения той культуры, которая какое-то время спустя пышным цветом
расцвела в Америке.
И вновь, как в случае со средними веками, мы сталкиваемся с исполненным
иронии парадоксом, но на этот раз совершенно противоположного характера: