Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
76 >
несомненно взяло на вооружение его миссионерские представления. Подобно
христианству, воинствующей церкви, видевшей свое земное предназначение в
тотальной христианизации мира, в проповеди благой вести среди всех племен и
народов, Просвещение видело миссию философа в совершенствовании людей, в
возвышении человечества, даже плебеев, до уровня самого философа... И
подобно тому, как церковь заявляла, что нет спасения вне церкви, что вне
церкви человек пребывает во власти первородного греха, так и Просвещение 18
столетия не видело спасения вне всеобщего распространения знаний, вне
развития образования. А христианским смертным грехам, таким, например, как
гордыня, в Просвещении соответствовало невежество. Невежество - это что-то
вроде первородного греха, а та война, которую вело Просвещение, была войной
с предрассудками, войной с невежеством до победного конца. Вся система
христианских ценностей получила в среде просветителей мирское выражение, и
можно сказать, что само Просвещение являлось чуть ли не светской церковью, а
в некоторых кругах, например, среди вольных каменщиков, дело дошло до
возникновения ритуала, возникновения системы религиозно-светских обрядов,
что в конечном итоге немногим отличалось от той религии служения разуму,
которую во время французской революции хотел создать Робеспьер.
Различие этих двух эпох станет особенно очевидным, если обратить
внимание на изменения, происшедшие с понятием "комменсенс" (здравый смысл).
Со времен Аристотеля и примерно до 17 века здравым смыслом называлось то
"шестое чувство", посредством которого человек согласует и соотносит между
собой свои ощущения. При помощи него мы, например, определяем, что звук,
форма и запах принадлежат одному и тому же объекту. Итак, это - техническое