Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
75 >
теологического учения о миссии Спасителя возникает представление о ученом
муже, призвание которого состоит не только в том, чтобы обладать знанием, но
и в том, чтобы вразумлять народ, учить массы и привести мир к спасению, по
мере возможности даровав знание всему человечеству.
В этой связи следует указать на разницу между 17 м и 18 столетиями. 17
век все еще изъяснялся на языке светской теологии, то есть все еще считал
себя обязанным быть глашатаем христианства. Но, придерживаясь идеала
открытого знания, он развивал новый идеал единого метода для всех наук,
идеал перенесения методов из одной научной области в другую, того самого
смешения методов, о котором мы говорили в одной из предыдущих глав И
просветители 17 века подчеркивали в этой связи, что наука доступна для
любого человека, обладающего здравым рассудком, и что нет необходимости в
особой профессиональной подготовке или в особых талантах, чтобы достичь
знания. Поэтому большинство просветителей писали уже на своих национальных
языках, понятных непрофессионалам, и особо подчеркивали это. Декарт говорил,
что он пишет свои работы или часть своих работ на простом языке,
французском, чтобы их могла прочесть даже его служанка при этом его не
волнует, станет она их читать или нет.
Вместе с тем этот идеал пока еще не был воинственно миссионерским. В 18
веке место "школьных теологов" заняли деятели Просвещения. Но ошибаются те,
кто утверждает, что Просвещение 18 века сожгло все мосты и оборвало все
нити, связывающие его с христианством. К примеру, современный историк
Питраджи, определяя сущность Просвещения, заявляет, что он видит в
Просвещении воскрешение язычества, однако это неверно. Просвещение
действительно отказалось от текстологической концепции христианства, но