Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
66 >
основой философии и естествознания) и что они немало не озабочены тем,
соответствуют ли взгляды Аристотеля выкладкам богословия. Они заявляли, что
из нравственных соображений не хотят и не могут вмешиваться в дела теологов.
Члены этого сообщества вовсе не имели в виду, что истина, как это принято
говорить, неоднозначна. Они не считали, что истина может быть верной для
философии, но неверной для богословия; они лишь утверждали следующее: мы
остаемся в рамках нашей специальности и занимаемся тем, что, по нашему
разумению, является философской истиной. А теологические вопросы выходят за
рамки наших профессиональных интересов, и мы не уделяем им внимания. Пусть
на них отвечают теологи.
Мы можем заметить, что подобная тенденция в определенном смысле имеет
место и в наши дни, когда какая-нибудь научная дисциплина совмещает в себе
концепции разного рода, иногда даже внутри одного своего раздела, не видя
жизненной необходимости в существовании универсальной истины. Глубокая
внутренняя потребность Эйнштейна, например, создать единую теорию поля, была
и осталась чуждой большинству физиков, которые готовы смириться с
существованием двух теорий, отличающихся логикой и областью применения (для
макротел и элементарных частиц), которые не сводятся одна к другой и каждая
из которых настаивает на своей истине, пусть даже эти истины в конце концов
не отрицают одна другую. Сходным образом тот, кто занят явлениями
магнетизма, не обязан в это же самое время размышлять, например, над
проблемами гравитации. Это же относится ко многим другим сферам знания, -
специалист узкого профиля не чувствует необходимости глубоко разбираться во
всей своей науке или создать универсальную концепцию, с которой согласятся и
которую примут все.