Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
60 >
сам по себе тот факт, что Фома Аквинский мог начинать свои рассуждения с
убедительных или выглядевших убедительными доказательств несуществования
Бога, наглядно демонстрирует происшедшие к тому времени перемены. Если бы
Фома жил лет на сто или двести раньше, то он рисковал бы в одно прекрасное
утро проснуться укороченным на целую голову.
Свобода прений ("либертас диспутанди" - (libertas disputandi)
изначально имелась у университетских преподавателей, и они с воодушевлением,
которое свойственно первооткрывателям новых земель, пытались принять во
внимание любую точку зрения, вывести из нее любые возможные следствия,
желательно с помощью диспутов, подозрительных в глазах не только церковной,
но, быть может, и светской власти. Мы не найдем ни одного заслуживающего
внимания средневекового преподавателя, которому на том или ином этапе его
карьеры не пришлось бы предстать перед судебной комиссией, соответствующей
его социальному положению. Комиссия эта собиралась после того, как
какой-нибудь студент, либо поставленный на это дело епископом, либо
проявивший собственную инициативу, доносил властям, что тот или иной
преподаватель произносил такие-то и такие-то речи. В этих случаях
проводилось расследование, преподаватель приглашался на заседание комиссии,
и его там спрашивали: правда ли, что ты утверждал столь богопротивные вещи?
Преподаватель, как правило, отвечал на это: ничего подобного я не утверждал,
это все выдумки. Но иной раз эти речи оказывались зафиксированы самим
преподавателем в его ординациях к лекционному курсу, и тогда он мог заявить,
что высказывался в общем плане: да, я действительно говорил это, но -
"диспутанди морэ, нон ассеранди морэ", то есть в дискуссионном порядке, не