Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
51 >
время разделяли и Платон, и Аристотель, считавшие, что математика не более и
не менее, как каталог идеальных объектов. С некоторых пор, и именно
благодаря умению математики сочетать несочетаемое и смешивать различные
сущности, все большую популярность среди математиков приобретает воззрение,
согласно которому математика является лишь формальным языком науки.
Но вернемся к нашей теме, к необходимости разделения между науками,
обосновываемой Аристотелем с такой настойчивостью, которая заставляет
вспомнить о неприязни, испытываемой примитивными племенами (как это
изображает антрополог Мэри Дуглас) к предметам, не поддающимся точному
определению и классификации, и поэтому становящимися табу. По схожей причине
в некоторых культурах существует такой феномен, как умерщвление близнецов.
Они не считаются отдельными особями, каждая из которых существует сама по
себе и поэтому не соответствуют тому жизненному укладу, при котором каждый
ребенок должен занимать предназначенное для него место.
Но вернемся к развитию научных представлений в Древней Греции. После
Аристотеля, а именно в эллинистической науке, появляется откровенная
тенденция к специализации, тенденция, которая не только базировалась на тех
или иных методологических принципах, но и нашла для себя этическое
обоснование. Школы классической греческой философии, такие как пифагореизм,
платонизм, перипатетика и стоицизм, являлись универсальными школами знаний
или по крайней мере учеными сообществами, где подвизались во всех науках и
искусствах. Но уже в Александрии мы можем найти таких узких профессионалов,
которые открыто заявляют, что им нет никакого дела до теории, относящейся к
другой профессии. Так сложилось такое положение вещей, существовавшее на