Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
42 >
существует писанный или неписаный закон, и закон этот таков, что судьи, в
том числе те, которые еще только ожидают назначения на должность, способны
понять его и использовать на благо общества. Это значит, что уголовное или
гражданское судопроизводство с определенной стороны уже готово к восприятию
рационального доказательства и к судебному разбирательству, основывающемуся
на тех или иных законодательных принципах. Здесь мы сталкиваемся с развитием
очень важного метода, по существу являющегося открытым. И хотя на первых
порах этот метод использовался только в судопроизводстве, он проложил путь
всестороннему обсуждению других основополагающих вопросов и принципов, а уже
затем - общей концепции знания в широком смысле этого слова.
Мы не найдем другой такой сферы, где бы поворот в сторону открытого
знания совершился столь наглядным образом, как в сфере представлений о
математическом доказательстве, которые впервые возникли у греков. Возьмем к
примеру теорему Пифагора, доказывающую, что площадь квадрата, стороной
которого является гипотенуза прямоугольного треугольника, равна сумме
площадей квадратов, стороны которых являются катетами этого треугольника.
Эта теорема в качестве эмпирического положения была известна еще
древним египтянам, которые широко использовали ее при землемерных
вычислениях. И понимали, как это представляется, что в руках у них надежное
правило, не знающее исключений. Тем не менее египтяне даже не пытались
доказать это правило; мало того, даже само понятие доказательства было чуждо
египетской математике.
Напротив, Евклидовское геометрическое доказательство, как и
предшествующее ему пифагоровское (несмотря на то, что доказательство у
Пифагора было чрезвычайно примитивным, намного более примитивным, чем то,