Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
37 >
причиной смещения рабана Гамлиэля, и величие Явны, очевидно, состояло в том,
что ее мудрецам удалось сделать предметом обсуждения все религиозные вопросы
и свести воедино все еврейское законодательство.
Итак, прения в Явне закончились в определенном смысле торжеством
открытого знания, и в этой связи интересно вспомнить о том, что историк
Гекатей, давая определение народу, живущему на юге Сирии, назвал его народом
философов. Это определение, - неважно, истинное оно или ложное, -
изображающее особый мир, в котором живут одни философы, намекает на идеал,
который расцвел совсем в ином месте, в иных условиях - в греческом мире. В
каком-то смысле здесь находится точка соприкосновения между двумя
цивилизациями, которые сформировались на основе совершенно различных
культурных предпосылок. При этом греческая культура, и в первую очередь
культура Афин, сформулировала представление об открытом знании как об
идеале. И еще: идеал этот не всегда полноценно воплощался в жизни общества:
однако он определял именно открытое знание, удовлетворяющее критериям
прозрачности и доступности, такое знание, которым способен овладеть любой
человек, знание, базирующееся на основоположениях, приемлемых для каждого,
развивающееся из этих основоположений, которые, в свою очередь, не зависят
от внешнего или внутреннего произвола. Следовательно, фундаментальные
предпосылки этого знания, как и способы его развития, доступны для любого
человека. Мало того, что они доступны для каждого, - любой человек, будь он
совершенным неучем или тем, кто уже достиг сорокалетнего возраста, может
приступить к учению.
В нашей прошлой беседе мы остановились на развитии открытого знания и
