Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
36 >
том, что касается Каббалы и тому подобного, мы вновь находим группы, не
только отвергающие объективные и рациональные принципы изучения, но и
требующие от тех, кто хочет приобщиться к учению, специфической личной
пригодности для этого. Однако, с точки зрения всего Устного учения в целом,
наиболее предпочтительным оказался идеал открытого знания, и хотя он не
распространялся на простонародье, женщин и многих других, тем не менее это
не мешало ему оставаться идеалом открытого знания, и даже выходцы из
простонародья рассматривались как такие, кого можно обучать, если они
выразят желание учиться.
Теперь пришло время вновь вернуться к истории об отстранении рабана
Гамлиэля от власти в Явне, и взглянуть на эту историю несколько иначе. Эта
история сообщает нам о случившемся, и становится понятным, что после
смещения рабана Гамлиэля врата Явны открылись для всякого ученого мужа,
который этого хотел. Возможно, что это достоверное сообщение, а может быть,
рассказ этот был записан намного позже, это недостоверное сообщение. Но он
содержит некую подробность, относящуюся к предшествующей эпохе и позволяющую
судить о реальных событиях, происшедших в Явне в конце первого столетия, -
упоминание о том, что в тот день были приняты некоторые законодательные
решения. Выяснив то общее, что связывает между собой эти решения, можно
прийти к выводу, что решения эти касаются вопросов, которые рабан Гамлиель
не хотел выносить на обсуждение мудрецов Явны, полагая, что они находятся в
компетенции судейской коллегии жрецов. И действительно, большинство этих
вопросов имеют отношение к священству и священникам. Напротив, большая часть
мудрецов Явны настаивала на том, что всякий законодательный вопрос должен
становиться предметом обсуждения в самой Явне. Очевидно, это и послужило