Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
33 >
развитию, то есть что Тору можно толковать на основании определенных правил,
позволяющих судить об изучаемом с объективных, или имеющих вид объективных,
позиций, получило признание гораздо позже, в конце эпохи Второго Храма,
когда возник спор между сторонниками заучивания сложившихся формулировок и
сторонниками открытой системы обучения, системы более свободной, опирающейся
на некоторые логические принципы, которые доступны для каждого, кто хочет
прийти и овладеть ими. Это помогает понять свидетельство о том, что Гиллель
толковал простой язык. В чем смысл утверждения, что Гиллель толковал простой
язык? Это значит, что он использовал правила, применяемые при толковании
Торы, не только для объяснения святых текстов, но и для объяснения обычных
документов, таких, как завещания, договоры, брачные контракты и тому
подобное.
Быть может, последние дебаты по вопросу об открытом и закрытом знании
произошли в Явне, где собрались мудрецы Устной Торы, которые стали, возможно
впервые в еврейской истории, не только де-факто политической, но и, в первую
очередь, религиозной и просветительной силой. В Явне мы находим последние
признаки борьбы, связанной с этим вопросом, нашедшие выражение в двух
известных талмудических рассказах, в каждом из которых, помимо его
теологического и законодательного смысла, отчетливо слышатся отголоски этой
борьбы. Один из них - это известный рассказ о печи Ахная. В этом рассказе мы
встречаемся с позицией мудреца, требующего, чтобы небеса вынесли
законодательное решение. То есть он хочет получить такое подтверждение своим
словам, которое не подлежит критике, подтверждение, по поводу которого
нельзя спорить и к которому приложимы только оценки, относящиеся к таким
явлениям, как чудо, откровение и тому подобное.