Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн. Социология невежества -
25 >
бы усиливается и расширяется, и человек, ближайший к пророку, старался
воспрепятствовать этому опасному явлению, и предложил, как это принято среди
хранителей знания в разных культурах, остановить тех, кто повинен в
распространении пророческого знания, в незаконном и неправильном присвоении
такого знания.
Моше не согласился с ним и провозгласил идеал. Он хотел, чтобы весь
народ состоял из пророков. Этот идеал возникает вновь и вновь, и очевидно,
что даже такое основополагающее явление, как дарование Торы - это дарование
гласное, всеобщее, заявляющее открыто: весь народ должен принять Тору, в
этом равны все. Собственно говоря, даже попытка сократить масштабы
пророчества, понимаемого нами как мистическое, глубоко личное, закрытое по
своей природе переживание, была в какой-то степени вынужденной мерой.
Основная идея, связанная с этим, гласит, что это знание должно быть знанием
для всех. Поэтому здесь высказывается всеобъемлющее представление о "народе
мудром и разумном, народе великом", то есть о разумности и мудрости всего
народа. Весь народ обязан выполнять слова Торы. Существуют универсальные
обязанности, возложенные на всех, и следует упомянуть о том, что среди этих
обязанностей находится всеобщая обязанность учить Тору, и представление об
этой обязанности делается все более и более четким от поколения к поколению.
В основе своей это новое представление, которого нет ни в одной другой
культуре; даже в греческой культуре нет ничего подобного по характеру и
масштабам. Суть его в том, что оно подчеркивает обязанность изучать. Не
только возможность изучать, но и возложенную на всех обязанность изучать.
Все обязаны учить Тору. Все обязаны заниматься ею.
Здесь мы сталкиваемся с начатками открытого знания, хотя нам достоверно