Цезарь Солодарь. Темная завеса -
7 >
Берлине, уголовное разбирательство и даже угрозу тюремного заключения
израильской свободе.
Подобным "скептикам" стоило бы послушать сумевшего окапаться в
Западном Берлине пятидесятишестилетнего бывшего одессита:
- Ну отсидел четыре недели, ну продал все, что было и не было на
мне, чтобы уплатить штраф. Ну получил шесть месяцев тюрьмы, конечно,
условно. Зато мои сыновья могут сделать ручкой израильской армии. В
Израиле каждый день могут сказать солдату: ну-ка, марш воевать!
Говорят, конечно, более культурно: иди наводить порядок на новых
территориях, или: придется немножечко поусмирять арабов по ту сторону
"зеленой линии", хотя бы в Ливане... Ох, эта проклятая "зеленая
линия", солдаты называют ее черной. Бои вроде бы маленькие, а
потери... Не раз нам приходилось видеть в Израиле солдатские
похороны...
Немного поразмыслив, мой собеседник, покинувший Одессу в мечтах о
сногсшибательном бизнесе, решается пооткровенничать:
- Мои сыновья могли и в Израиле сделать карьеру. Но знаете,
какую? Уголовников. Да, да, там хватает вербовщиков такого сорта. К
моему старшему они тоже подкатывались. Заманивали и сулили "гастроли"
за границей. В городке, где мы жили, один черновицкий парень
польстился на такой кусок хлеба. И теперь он уже в Америке, в
Калифорнии, "аганцер махер". Эту идиому можно перевести с идиш
приблизительно так: большой делец. В данном случае речь шла, как
оказалось, о "преуспевшем" молодом участнике израильской мафии в
Лос-Анджелесе, сумевшей перещеголять там сицилийскую и китайскую.
Словом, речь шла о законченном террористе.
Удивительно словоохотлив мой собеседник, не правда ли?
Такая странная разговорчивость объясняется, однако, не только