Цезарь Солодарь. Темная завеса -
24 >
руководители израильского сионизма.
Откуда такая необычная мягкость? Такое странное всепрощение?
Такая неимоверная нежность к парню, категорически отказывающемуся жить
в Израиле и вообще якшаться с сионистами?
Ларчик открывается просто: этот парень из семьи "гарантиков" и
сам не скупился на антисоветские высказывания. Потеряв в нем
"патриота", можно сохранить его как антисоветчика. Больше того,
западноберлинские сионисты надеются воспитать из него антисоветского
служаку, функционера, эмиссара.
Зато уж любому "ненадежному", то есть активно не проявившему
своих антисоветских позиций молодому йордим или йошрим, наглухо
закрыли дорогу в Западный Берлин. Таких молодых людей сионистская
пропаганда именует "отравленными социализмом". Никому из "отравленных"
ни в Риме, ни в Вене, нигде не "дали понять", что они желанны
западноберлинской общине.
Уж очень неблаговидные сведения значились, например, в досье Лии
Неймарк. Оно составлено на основе донесений сионистских осведомителей,
действующих в любом пункте скопления беженцев. Подумать только,
девушка, очутившись в Австрии после бегства из Израиля, читала своим
товарищам по несчастью, да еще "с волнением в голосе", стихи Николая
Тихонова, Владимира Луговского и Николая Асеева из хранящегося у нее
стихотворного сборника "Кубок". А когда небольшой томик был по
нескольку раз перечитан, крамольница стала по памяти читать
обездоленным ровесникам стихи других советских поэтов.
Дальше - больше. Однажды на такую импровизированную читку
заглянул беженец из пожилых. Молча слушал он Лию, а затем и сам робко
начал вспоминать запомнившиеся ему в юности стихи. И молодые "бывшие"
услышали четверостишие Ицика Фефера:
Тот, кто с товарищем дружен,