Цезарь Солодарь. Темная завеса -
12 >
продуманного!) кульбита? Уж, конечно, никто из руководителей общины.
Нетрудно было догадаться, что они и словечком не пожелают обмолвиться
на сей счет.
Действительно, когда я встретился с господином Галински, он с
мастерством лоцмана, обходящего опасный для судна риф, всячески
уклонялся от этой щекотливой темы. А я, правду сказать, не настаивал
на возвращении к ней, дабы не сорвать чрезвычайно интересную для меня
беседу с одним из заправил международного сионизма.
Что же предпринять.
Бывший одессит не скажет правды. И без того его откровенность
оказалась весьма неоткровенной. Он скрыл от меня самые существенные
детали, связанные с проникновением его семьи в Западный Берлин.
Например, почему ему, человеку самой заурядной профессии, еще в Остии
"дали понять", что он может устроиться в Западном Берлине, а, скажем,
пронырливого бывшего адвоката, бойко афишировавшего свой антисоветизм,
удостоили "невниманием". Не сказал, кто же фактически отбирает из
сотен, а иногда и тысяч беженцев достойных кандидатов на нелегальный
переезд в Западный Берлин. Трудно поверить, что право отбора
предоставлено "шейлокам", для которых превыше всего выгодный
заработок. Чья же властная рука их направляет? Каковы основные
критерии отбора? Почему одних западноберлинские сионисты заставляют
убираться восвояси, а другим протягивают руку помощи, хотя и те и
другие отвергли "родину отцов"?
Кого же в конце концов отбирают для переезда в Западный Берлин?
Даже не переезда, а переброски!
Разумеется, я не мог уехать из Западного Берлина, не получив
ответа на эти вопросы. И самое главное, мне нужно было понять, на
каком основании местные сионисты позволяют себе доброжелательно
встречать осуждаемых международным сионизмом "изменников".