Цезарь Солодарь. Дикая полынь -
6 >
сообщило, что громилами были не войска местного гарнизона, а
"нерегулярные" курени, тайком, дескать, ворвавшиеся в Винницу из
окрестных местечек.
Прибежав на Иерусалимку, я увидел разоренный дотла подвал Пекера.
Грабить в этом нищенском жилище было нечего, и погромщики, чтобы
отвести душу, в щепья изрубили жалкую мебель, распотрошили постели и
покалечили скудный портновский инвентарь. Семье портного удалось
спастись: как и многих жителей Иерусалимки, ее укрыли у себя крестьяне
пригородного села Пятничаны.
А как же белоколонный особняк Львовича? Погромщики старательно
обошли его. И мы, ребятишки, увидели, как через несколько часов после
погрома Львович важно выехал из своего двора в известной всему городу
лакированной коляске на резиновых шинах. Расхаживавший напротив, у
здания почты, петлюровский стражник поспешил откозырять почтенному
богачу.
Как же так?
Даже меня и моих беспечных и вихрастых партнеров по
"пряткам-жмуркам" удивила подобная, мягко говоря, странность.
Погромщики ведь искали золото, деньги, ценности. Всего этого было
вдосталь у Львовича. Ничего этого и в помине не было у Пекера. И все
же петлюровцы ворвались в сырой подвал портного и не рискнули даже
постучаться в резные двери сахарозаводчика.
Почему?
Первый правдивый ответ мы получили из уст четырнадцатилетнего
типографского ученика Гриши Каца, подростка с чахоточным румянцем на
щеках и огненными искорками в глазах, раз и навсегда зажегшимися в
дни, когда Гришин старший брат-рабочий обувной фабрики "Ястреб" -
участвовал в разгоне буржуазной городской думы. Накануне прихода
петлюровцев Яков привлек на сторону большевиков группу рабочих самой
крупной в городе типографии. И тайком от хозяев они выпустили листовки