Цезарь Солодарь. Дикая полынь -
25 >
эсерами митинге я увидел немало военных моряков - офицеров и матросов.
Выступал в эти минуты приглашенный устроителями митинга сионист.
Осуждая большевиков, он назвал февральский переворот не революцией, а
трагедией, которую надо, пока не поздно, остановить. Зал ответил
топотом ног. Еще призывал оратор не губить то хорошее, что было
присуще царскому режиму. Тут в зале началось невообразимое, особенно
протестующе загудели моряки. А в ложе один сенатор вразумительно
сказал другому: "Коли русский еврей выступает в роли защитника
государя императора, стало быть, он более верный слуга престола,
нежели мы с вами, ваше превосходительство". Я поинтересовался, кто он
такой, этот сионистский оратор. Мне назвали фамилию адвоката,
юрисконсульта крупного петроградского банка. Из его уст я впервые
услышал имя Жаботинского...
Когда над всей Украиной заалели советские красные флаги,
Жаботинский понял, что нет ему больше места на украинской земле. Но
Советская Украина и ее свободные граждане еврейской национальности не
забыли кровавых плодов иезуитского единения ревностного идеолога
еврейского буржуазного национализма Жаботинского и ставленника
украинского буржуазного национализма Петлюры, вдохновителя жестоких
расправ с евреями. И никого не удивило, что сионистский вожак в 1926
году проливал горючие слезы по поводу смерти своего брата по духу,
убитого в Париже.
"Да будет тебе земля пухом... из еврейских перин!"
Такое последнее напутствие трупу палача Петлюры произносит
рыдающий Жаботинский на карикатуре, помещенной тогда в одной из
одесских газет.
Но, вспомнив восторги дружка Жаботинского - петлюровского
министра Пинхаса Краснера на параде погромщиков в Виннице, я убедился,