за отечество. "Если бы перед рождением, -- пишет он, -- судьба
спросила меня: что хочешь ты избрать из двух: или родиться
воином, жить в беспрестанных опасностях, беспрестанно бороться с
препятствиями и, не зная отдыха, наградою за все труды иметь одно
сознание, что ты идешь к цели высокой, -- и лечь на половине пути,
не имея даже в последнюю минуту утешенья сказать себе, что ты
видел желанное? или провесть спокойный век в кругу мирного
семейства..., где жизнь течет без шума и утекает без следа?... Я бы
не задумался о выборе и решительною рукою взял бы меч"...50)
Но особенный интерес вызывает к себе взгляд Хомякова на
крымскую войну 1855--1856 гг. Он смотрел на нее как на "священную
войну", как на правую защиту православных братий от притеснений
со стороны врагов истинного христианства. Он видел в ней прямое
осуществление воли Промысла, руководящего человечеством.
"Благодарение западным державам! -- восклицает он. -- Они, сами
того не желая, ускоряют мгновение, когда два великие начала, до
сих пор сокрытые в тени, выступят на свет Божий и возьмут верх в
мире; они бессознательно двигают Россию на новый путь, на
который она уже давно была тщетно призываема. Слепые орудия
Божиих определений, они приобретают право на нашу
благодарность, и не только на нашу, но и на благодарность всех
будущих поколений, путь которых осветится светом более чистым,
чем тот, каким освещался путь поколений прошлых".51)
Война должна погубить великую ложь, обратить народы на
истинный путь... Выходит, таким образом, что уже не сила Божия
слова просветляет омраченное сознание человечества, а сила
земного меча, врученного России. Вспомним известное обращение
Хомякова к родине в начале Крымской кампании:
...Встань, верна призванью,
