Новые книги

24 >

заложенной в них оптимистической близорукости. Зло неизменно
оказывается значительно сильнее и "реальнее", чем его рисуют в
своих отвлеченных построениях идеалисты и романтики всех стран.
"Теория" вынуждается так или иначе принять во внимание данные
"практики", так или иначе примениться к ним. И первоначальная
чистота ее неизбежно утрачивается, оставаясь лишь
знаменательным напоминанием о пределе возможных достижений, о
верховных ценностях царства должного...
 
Судьба нашего "классического" славянофильства в этом
отношении не менее, быть может, поучительна, нежели судьба
ранних немецких романтических теорий. Жизненные испытания не
подрывают веры в мировое призвание родины, но изменяют взгляд
на формы его конкретного воплощения. Вера в родину сохраняется,
но исчезает вера в единоспасающую силу слова.
 
Интересно, что у самого Хомякова можно уже проследить ряд
мыслей, определенно противоречащих его убеждению в бессилии
меча и бесполезной греховности земных лат. Известно, что чуть ли
не с детства он увлекался военными идеями и в стихах прославлял
"веселье кровавых битв". Затем, он принимал участие в русско-
турецкой войне 1828--1829 гг., где, по словам сослуживцев,
отличался "холодною, блестящею храбростью". С восторгом
воспевал он в эти годы "стальной клинок", который "по латам
весело стучал и на главах иноплеменных о Руси память зарубал".49)
По видимому, "гнилая тягость лат земных" тогда не особенно его
тяготила...
 
Любопытно отметить, что воинственная жилка жила даже и в
кротком Киреевском, совмещаясь в его натуре с истинно
христианским смирением, возвышенным идеализмом и подлинною
гуманностью. Сознавая разумом и ощущая чувством чисто духовный
характер исторической миссии России, он вместе с тем никогда не
сомневался в нравственной целесообразности и допустимости войны

Следующая

24 >