Макс Вебер. Наука как призвание и профессия -
9 >
Но процесс расколдовывания, происходящий в западной культуре в течение
тысячелетий, и вообще "прогресс", в котором принимает участие и наука -- в
качестве звена и движущей силы, -- имеют ли они смысл, выходящий за пределы
чисто практической и технической сферы? Подобные вопросы самым
принципиальным образом поставлены в произведениях Льва Толстого. Он пришел к
ним очень своеобразным путем. Его размышления все более сосредоточивались
вокруг вопроса, имеет ли смерть какой-либо смысл или не имеет. Ответ Льва
Толстого таков: для культурного человека -- "нет". И именно потому "нет",
что жизнь отдельного человека, жизнь цивилизованная, включенная в
бесконечный "прогресс", по ее собственному внутреннему смыслу не может иметь
конца, завершения. Ибо тот, кто включен в движение прогресса, всегда
оказывается перед лицом дальнейшего прогресса. Умирающий человек не
достигнет вершины -- эта вершина уходит в бесконечность. Авраам или
какой-нибудь крестьянин в прежние эпохи умирал "стар и пресытившись жизнью",
потому что был включен в органический круговорот жизни, потому что его жизнь
по самому ее смыслу и на закате его дней давала ему то, что могла дать; для
него не оставалось загадок, которые ему хотелось бы разрешить, и ему было
уже довольно того, чего он достиг.
Напротив, человек культуры, включенный в цивилизацию, постоянно
обогащающуюся идеями, знанием, проблемами, может "устать от жизни", но не
может пресытиться ею. Ибо он улавливает лишь ничтожную часть того, что вновь
и вновь рождает духовная жизнь, притом всегда что-то предварительное,
неокончательное, и поэтому для него смерть -- событие, лишенное смысла. А
так как бессмысленна смерть, то бессмысленна и культурная жизнь как таковая