Макс Вебер. Наука как призвание и профессия -
30 >
некоторые специфические предпосылки. Они имеют различный смысл н разный
объем. Для всякой теологии, в том числе, например, и для индуистской,
остается в силе предпосылка: мир должен иметь смысл, и вопрос для
нее
состоит в тон, как толковать мир, чтобы возможно было мыслить этот смысл.
Кант в своей теории познания исходил из предпосылки: научная истина
существует и имеет силу, а затем ставил вопрос: при каких
мыслительных
предпосылках возможно, то есть имеет смысл, такое утверждение? Точно так же
современные эстетики (осознанно -- как, например, Дьердь Лукач -- или просто
фактически) исходят из предпосылки, что существуют произведения искусства, а
затем ставят вопрос: как это в конце концов возможно?
Правда, теологи, как правило, не удовлетворяются такой (по существу
религиозно-философской) предпосылкой, а исходят из предпосылки более далеко
идущей -- из веры в "откровение" как факт, важный для спасения, то есть
впервые делающий возможным осмысленный образ жизни. Они допускают, что
определенные состояния и поступки обладают качествами святости, то есть
создают образ жизни, исполненный религиозного смысла.
Вы опять-таки спросите: как истолковать долженствующие быть принятыми
предпосылки, чтобы это имело какой-то смысл? Сами такие предпосылки для
теологии лежат по ту сторону того, что является "наукой". Они суть не
"знание" в обычном смысле слова, а скорее некоторое "достояние". У кого нет
веры или всего прочего, необходимого для религии, тому их не заменит никакая
теология. И уж тем более никакая другая наука. Напротив, во всякой
"позитивной" теологии верующий достигает того пункта, где имеет силу
положение Августина: "Credo non quid, sed quia absurdum est". (6)