Макс Вебер. Наука как призвание и профессия -
27 >
внутренней последовательностью и, следовательно, честностью можно вывести --
в соответствии с их духом -- из такой-то последней мировоззренческой позиции
(может быть, из одной, может быть, из разных), а из других -- нельзя. Если
вы выбираете эту установку, то вы служите, образно говоря, одному Богу и
оскорбляете всех остальных богов. Ибо если вы остаетесь верными себе,
то вы
необходимо приходите к определенным последним внутренним следствиям. Это
можно сделать по крайней мере в принципе. Выявить связь последних установок
с их следствиями -- задача философии как социальной дисциплины и как
философской базы отдельных наук. Мы можем, если понимаем свое дело (что
здесь должно предполагаться), заставить индивида -- или по крайней мере
помочь ему -- дать себе отчет в конечном смысле собственной
деятельности.
Такая задача мне представляется отнюдь немаловажной, даже для чисто личной
жизни. Если какому-нибудь учителю это удается, то я бы сказал, что он служит
"нравственным" силам, поскольку вносит ясность; что он тем лучше выполняет
свою задачу, чем добросовестнее будет избегать внушать своим слушателям свою
позицию, свою точку зрения.
То, что я вам здесь излагаю, вытекает, конечно, из главного положения,
а именно из того, что жизнь, основанная на самой себе и понимаемая из нее
самой, знает только вечную борьбу богов, знает (если не прибегать к образу)
только несовместимость наиболее принципиальных, вообще возможных жизненных
позиций и непримиримость борьбы между ними, а следовательно, необходимость
между ними выбирать. Заслуживает ли наука при таких условиях того,
чтобы
стать чьим-то "призванием", и есть ли у нее самой какое-либо объективное
ценное "призвание" -- это опять-таки ценностное утверждение, которое