Макс Вебер. Наука как призвание и профессия -
24 >
мальчик-немец. Ибо бюрократия, которой нужен диплом, фиксирующий результаты
экзамена и служащий входным билетом в мир человеческой карьеры, там еще
только зарождается. Молодой американец не испытывает почтения ни перед чем и
ни перед кем: ни перед традицией, ни перед службой; он уважает только
собственную личную заслугу -- вот это американец и называет "демократией".
Как бы искаженно ни выступала реальность по отношению к такому идейному
содержанию, идейное содержание именно таково, и об этом здесь идет речь. О
своем учителе американский юноша имеет вполне определенное представление: за
деньги моего отца он продает мне свои знания и методические принципы точно
так же, как торговка овощами продает моей матери капусту. И точка. Впрочем,
если учитель, например, футболист, то в этой области он выступает в качестве
вождя. Но если он таковым (или чем-то подобным в другом виде спорта) не
является, то он только учитель и ничего больше, и молодому американцу
никогда не придет в голову покупать у него "мировоззрение" или правила,
которыми следует руководствоваться в жизни. Конечно, в такой грубой форме мы
это отвергаем. Но разве именно в таком, намеренно заостренном мною способе
чувствования не содержится зерно истины?
Студенты приходят к нам на лекции, требуя от нас качества вождя, и не
отдают себе отчета в том, что из сотни профессоров по меньшей мере девяносто
девять не только не являются мастерами по футболу жизни, но вообще не
претендуют и не могут претендовать на роль "вождей", указывающих, как надо
жить. Ведь ценность человека не зависит от того, обладает ли он качествами
вождя или нет. И уж во всяком случае, не те качества делают человека
отличным ученым и академическим преподавателем, которые превращают его в