Макс Вебер. Наука как призвание и профессия -
16 >
такого больного, признаются они в этом или нет. Только предпосылки медицины
и уголовный кодекс мешают врачу отказаться поддерживать жизнь смертельно
больного. Является ли жизнь ценной и когда? Об этом медицина не спрашивает.
Все естественные науки дают нам ответ на вопрос, что мы должны делать,
если
мы хотим технически овладеть жизнью. Но хотим ли мы этого и
должны ли мы это
делать и имеет ли это в конечном счете какой-нибудь смысл --
подобные
вопросы они оставляют совершенно нерешенными или принимают их в качестве
предпосылки для своих целей.
Или возьмите такую дисциплину, как искусствоведение. Эстетике дан факт,
что существуют произведения искусства. Она пытается обосновать, при каких
условиях этот факт имеет место. Но она не ставит вопроса о том, не является
ли царство искусства, может быть, царством дьявольского великолепия,
царством мира сего, которое в самой своей глубине обращено против Бога, а по
своему глубоко укоренившемуся аристократическому духу обращено против
братства людей. Эстетика, стало быть, не ставит вопроса о том,
должны ли
существовать произведения искусства.
Или возьмите юриспруденцию. Она устанавливает, что является значимым: в
соответствии с правилами юридического мышления, отчасти принудительно
логического, отчасти связанного конвенционально данными схемами;
следовательно, правовые принципы и определенные методы их толкования заранее
признаются обязательными. Должно ли существовать право и должны ли
быть
установленными именно эти правила -- на такие вопросы юриспруденция не
отвечает. Она только может указать: если хотят определенного результата, то
такой-то правовой принцип в соответствии с нормами нашего правового мышления