Макс Вебер. Наука как призвание и профессия -
13 >
большего. Если вы вспомните высказывание Сваммердама: "Я докажу вам
существование божественного провидения, анатомируя вошь", то вы увидите, что
собственной задачей научной деятельности, находившейся под косвенным
влиянием протестантизма и пуританства, считали открытие пути к Богу. В то
время его больше не находили у философов с их понятиями и дедукциями; что
Бога невозможно найти на том пути, на котором его искало средневековье, -- в
этом была убеждена вся пиетистская теология того времени, и прежде всего
Шпенер. Бог сокрыт, его пути -- не наши пути, его мысли -- не наши мысли. Но
в точных естественных науках, где творения Бога физически осязаемы, были
надежды напасть на след его намерений относительно мира.
А сегодня? Кто сегодня, кроме некоторых "взрослых" детей, которых можно
встретить как раз среди естествоиспытателей, еще верит в то, что знание
астрономии, биологии, физики или химии может -- хоть в малейшей степени --
объяснить нам смысл мира или хотя бы указать, на каком пути можно напасть на
след этого "смысла", если он существует? Если наука что и может сделать, так
это скорее убить веру в то, будто вообще существует нечто такое, как "смысл"
мира! И уж тем более нелепо рассматривать ее, эту особенно чуждую Богу силу,
как путь "к Богу". А что она именно такова -- в этом сегодня в глубине души
не сомневается никто, признается он себе в том или нет. Избавление от
рационализма и интеллектуализма науки есть основная предпосылка жизни в
единстве с божественным -- такой или тождественный ему по смыслу тезис стал
основным лозунгом нашей религиозно настроенной или стремящейся обрести
религиозное переживание молодежи. И не только религиозное, а даже
переживание вообще. Однако здесь избирается странный путь: единственное,