Макс Вебер. Наука как призвание и профессия -
11 >
пытающихся своими иссохшими пальцами ухватить плоть и кровь действительной
жизни, но никогда не достигающих этого. И напротив, здесь, в жизни, в том,
что для Платона было игрой теней на стенах пещеры, бьется пульс реальной
действительности, все остальное лишь безжизненные, отвлеченные тени, и
ничего больше.
Как совершилось такое превращение? Страстное воодушевление Платона в
"Государстве" объясняется в конечном счете тем, что в его время впервые был
открыт для сознания смысл одного из величайших средств всякого научного
познания -- понятия. Во всем своем значении оно было открыто Сократом. И не
им одним. В Индии обнаруживаются начатки логики, похожие на ту логику, какая
была у Аристотеля. Но нигде нет осознания значения этого открытия, кроме как
в Греции. Здесь, видимо, впервые в руках людей оказалось средство, с помощью
которого можно заключить человека в логические тиски, откуда для него нет
выхода, пока он не признает: или он ничего не знает, или это -- именно вот
это, и ничто иное, -- есть истина, вечная, непреходящая в отличие от
действий и поступков слепых людей. Это было необычайное переживание,
открывшееся ученикам Сократа. Из него, казалось, вытекало следствие: стоит
только найти правильное понятие прекрасного, доброго или, например,
храбрости, души и тому подобного, как будет постигнуто также их истинное
бытие. А это опять-таки, казалось, открывало путь к тому, чтобы научиться
самому и научить других, как человеку надлежит поступать в жизни, прежде
всего в качестве гражданина государства. Ибо для греков, мысливших
исключительно политически, от данного вопроса зависело все. Здесь и кроется
причина их занятий наукой.
Рядом с этим открытием эллинского духа появился второй великий