Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
51 >
межрайонной больнице и что жизнь его вне опасности.
О смерти Марченко я узнал от Иосифа Бегуна 21 января 87 года.
Научное заганивание моего организма в болезнь было темой некоторых из
моих заявлений, но палачи лишь усмехались в ответ на заявления испытуемого.
Пишешь? Корчишься от голода? Вот и хорошо, будешь знать как выступать против
марксистской мафии. "Разрушение здоровья по-научному", -- так писал я в
своих заявлениях: ведь они ж еще и желудок проверяли на язву (нет ее? --
отправляем опять в ШИЗО с диагнозом: "к морению голодом, несмотря на внешний
вид его, годен") и сердце -- кардиограммы делали, и врач колонии Эльбрус
Магомедович Козырев с удивлением спрашивал меня: "Вы что -- спортом что ли
раньше занимались?", т.е. должно бы быть, а пока нет, -- в чем, мол, дело?
Но появилось, появилось: я заболел нейродермитом, болезнь стала хронической,
пухло лицо, от постоянного нервного напряжения выступала сыпь на теле -- мне
делали уколы, но кушать все равно не давали! В периоды многомесячных
пребываний в ШИЗО у меня от голода отекали ноги, и врач -- все тот же
Эльбрус Магомедович -- просил меня не показывать ему их -- с ямками,
появлявшимися на них после надавливания пальцами.
Где-то 26-28 декабря 85 года все тот же Эльбрус Магомедович не выдержал
и заявил мне: "Все, кладу Вас в больницу. Сколько можно! Все признаки
налицо!.. Да, мне стыдно за нашу медицину..."-- последнее -- в ответ на мой
бешеный хрип: "Вы и Ваша медицина позорите самое имя врача!"
А 31 декабря 85 года меня вызвали в комнату дежурных прапорщиков -- в
нее уже набились прокурор Пермской прокуратуры Килин, майор Осин, майор
Букин, майор Романов, Эльбрус Магомедович, еще и еще кто-то. Сначала речь
пошла о моей позиции -- забастовке на все время заключения -- что, мол, как