Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
46 >
трудом, и я не мог брать руки за спину. Машина насилия сразу вышла на
максимум и так на нем и осталась: ко мне непрерывно применялась высшая мера
наказания установленная для "нарушителей режима содержания" -- карцер,
штрафной изолятор, строгий тюремный режим. Палачи морили меня голодом до
последней минуты моего пребывания в заключении: я уезжал в ссылку из
карцера! 2 июля 1987 года меня в наручниках отнесли в карцер (посадили за
"отказ от работы", а несли, потому что я отказался сам идти в камеру пыток)
и 15 июля вывезли из тюрьмы в следственный изолятор Казани. И повезли, и
продержали полтора года в ссылке -- за одно то, что не написал, что буду
соблюдать существующие сейчас в стране законы: ведь тех, кто хоть что-то
написал, выпустили в феврале 1987-го. (Позвольте, господа, так может быть не
будь нас, таких неуступчивых, и законы бы ( 70 и 190-I) остались? Чего ж их
менять, если уже и самые радикальные критики режима соглашаются их
соблюдать?)
Многолетняя пытка обошлась мне не даром, оказалось, что и я из плоти и
кости. Карцерами и штрафными изоляторами палачи дважды доводили меня до
дистрофии (с лечением от нее в лагерной больнице с 8.2.82 по 5.3.82 и с
8.6.82 по 19.7.82), в Чистопольской тюрьме у меня на лице появилась и стала
расти опухоль (1984), в штрафном изоляторе колонии ВС-369/35 осенью 85 года
появилась незаживающая язва на шее. В тюрьме и колонии оперировать и то и
другое отказывались, обе операции я сделал в ссылке, одну из них в Якутском
онкологическом диспансере. Нервное перенапряжение сказалось хроническим
нейродермитом -- чем-то вроде перманентной крапивницы, вот и сейчас -- пишу,
а на лице вспух уже новый бубон. Это то, что видно снаружи, но ведь есть и
то, чего снаружи не видно -- глубинная перестройка, разбалансированность