Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
43 >
прямое закрепление в законе свободы слова, пока не достигнута.
Противочеловечные законы все еще не уничтожены, государство публично не
признало своей вины передо мною, и, главное, еще не было открытого суда над
партией и государством. Сегодня в первую очередь моя позиция
оказывает
влияние на общественное сознание и заставляет государство меняться: я задаю
верхнюю отметку противостояния режиму и тем влияю на обстановку в стране.
К.: Согласен с Вами. Но вот Вы требуете исключения статей 70 и 190-I --
сейчас пересматриваются все статьи кодекса и, возможно, что указанные Вами
статьи будут отменены.
Я: Семь лет вы морите меня голодом за размышления, завершающиеся
программой установления в стране структур обеспечивающих свободу слова. И вы
хотите, чтобы я прекратил борьбу с вами из-за одного вашего "возможно"? Да
Вы смеетесь! Мне нужен результат -- исключение из кодекса преступных статей,
сажающих за слово. И это еще будет только первый шаг.
К.: Почему Вы так неуступчивы? Ведь все ваши товарищи по заключению
написали заявления...
Я: (подхожу к стене и глажу ее пальцем) Положим, я хочу пробить эту
стену. Действуя так, как я это делаю, добьюсь я результата?
К.: Понимаю Вас.
Я: Да: чтобы уступила стена, мне надо пробивать ее чем-то твердым,
неуступчивым.
К.: Но ведь заявление о готовности соблюдать советские законы не имеет
юридической силы и ни к чему Вас не обязывает. Оно совершеннейшая мелочь и
Ваше упорство в этом вопросе совершенно непонятно!
Я: Если это мелочь, то поступитесь ею и выпустите меня без каких бы то
ни было условий. Для меня принципиально: выйти, не приняв никаких условий
для своего освобождения.
К.: Нет, на это мы пойти не можем.
Я: Значит, и для вас это не мелочь.