Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
42 >
братом. ПОСЛЕДНИХ ПЕРЕД СВИДАНИЕМ ПРОСЯТ УГОВОРИТЬ МЕНЯ НАПИСАТЬ ТРЕБУЕМОЕ
ЗАЯВЛЕНИЕ. Старики-родители (отцу тогда было 77, матери -- 74) и брат просят
меня написать. Мать говорит мне, что до конца предстоящей мне ссылки они с
отцом могут не дожить. Я говорю родным, что "все семьдесят лет преступный
режим использовал человеческое для упрочения бесчеловечия", что "ничто на
свете не побудит меня уступить расчеловечивающему строю".
Вот на что шли инициаторы перестройки, чтобы стать инициаторами
перестройки. Вот на что шла машина духовного слома личности, чтобы сказать:
"Это я инициатор всех (невесть откуда для советских граждан взявшихся)
свобод."
В марте того же 1987 года в том же следственном изоляторе Махачкалы со
мной дважды встречался заместитель прокурора Дагестана Кехлеров. Оба раза
нас в комнате было трое -- третьим был начальник следственного изолятора
подполковник Назаров. Разговоры были такие:
Кехлеров: Вы знаете, сегодня государство реагировало бы иначе на Ваши
действия...
Я: То есть, сегодня меня за то же уже бы не арестовали?
К.: Да.
Я: Почему же Вы говорите об этом в комнате, где нас слышит только
начальник изолятора? Скажите об этом открыто, в газетах.
К.: Сегодня сама власть начинает устанавливать то, за что Вы боролись
-- гласность, демократию. Почему же Вам не отказаться от противостояния
властям?
Я: Не власть устанавливает, а я заставляю власть идти на изменение
режима содержания советского народа. Я семь лет уже и в тюрьме нарушаю ваши
"законы" -- это заставляет их менять. О моем противостоянии становится
известно, меняется мнение людское о вас -- это вас пугает. И все-таки
цель,
провозглашенная мною в работе 77 года -- уничтожение статей 70 и 190-1 и