Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
34 >
чтобы их расстреливать". С улыбкой прокомментировал я дискуссию Ленина с
Троцким о профсоюзах -- любопытную для клиницистов ленинскую "борьбу с
бюрократизмом" -- закрытое для него понимание того, что однопартийность и
социалистическая структура общества (обобществление и централизация) -- это
и есть бюрократия, политбюрократия. Я стою против Ленина -- за демократию:
высмеиваю его слова "нам нужно нечто высшее, чем демократия -- товарищеское
доверие между членами партии", -- " Да не нужно нам вашего высшего, чем
демократия, -- товарищеского доверия уголовников друг к другу!" Я указал на
противочеловечность провозглашенной на 2-м съезде партийной морали: " Все то
морально, что на благо пролетарской революции, благо революции -- высший
закон". Я заявил, что личинки классовых расстрелов уже отложены в этой
освобожденности коммунистов от человеческой морали. Я объяснил почему
социализм и приписки неразделимы. Я указал на историческое поражение Ленина
в споре с Мартовым (о ВЧК), с Киселевым (о запрете в партии фракций), с
Мясниковым (о свободе слова и печати). Я указал на фундаментальные ошибки в
рассуждениях Ленина в его споре с Сухановым ("О нашей революции"), в его
забавных рассуждениях о действенности РКИ ( при однопартийной системе!), в
не менее забавных предложениях стабилизировать обстановку в ЦК введением в
него 200 рабочих...
Я дал теорию отщепенчества (очень смешно искаженную в "приговоре") -- в
частности, свое толкование утверждения У.Юсупова на 18 съезде: "Не обманешь
народ!"
Я указал на вечный источник коммунизма -- желание уравняться во низях:
"Пусть не будет среди нас лучших",-- как говорили древние милетцы, изгоняя
своих лучших из города.
Сотрудница нашей кафедры Раиса Измайлова вручила мне копию своего