Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
33 >
принципиальной антиличностности коммунистической модели "нового человека",
приведя с горячим одобрением процитированную Лениным выдержку из Каутского
об анонимности партийца и личностности интеллигента. Я даю свое объяснение
механизму возникновения культа личности генсека ("принцип сжатых
отображений") и вывожу его из идеи восходящей к Платону, названной мною
"принципом Платона-Ленина". Я даю доказательство осуществимости и
осуществленности коммунизма ("другое решение"). Я сравниваю: " фашизм
обольщает злом, коммунизм обольщает добром" и нахожу последнее много
опаснее. Я разъясняю механизм самопорабощения советских -- "принцип
Треблинки". Я ввожу понятие метаструктуры, исследую его на модели собрания,
доказываю, что метаструктура (форма) определяет содержание: однопартийность,
отсутствие гласности (для собрания это, например, непубликация стенограмм
или публикация их без утверждения текста собранием или публикация их же
через пятьдесят лет, предоставление слова не всем желающим и так далее...)
сваливают различные по идеологическим начинкам режимы (коммунизмы,
фашизмы...) в одно и то ж: в расчеловеченность, в уголовную жизнь. Я сказал
о народных депутатах Верхсовета -- рабочих, колхозниках, интеллигенции --
актерах народного коммунистического театра народовластия. Я написал, что
советской власти в стране нет -- есть диктатура партии и что Зиновьев когда
еще проговорился об этом. С насмешкой и ироничным одобрением я процитировал
-- в подтверждение своей идеи о неизбежном перерождении в уголовную партии,
после захвата власти запрещающей деятельность всех других партий, -- слова
Ленина: "Сейчас, когда мы стали правящей партией, к нам в партию неизбежно
пойдут карьеристы, проходимцы и просто негодяи, заслуживающие только того,