Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
31 >
провозглашаю принцип верховенства личности, неприкосновенности прав ее на
свободу мысли, слова и печати, и ограниченности суверенности коллективов
(народов, человечества). Из этого принципа следует, что законы государств,
решения народов бывают (и пребывают) незаконными, преступными. Таковыми они
становятся, когда ущемляют должные быть неприкосновенными такие права
личности, как свобода мысли, слова и печати.
Правовым государство может быть только если в списке законов его нет
нарушающих права человека.
Наконец: именно вследствие попрания принципа верховенства личности
перед решениями и волей любых масс, коммунистический и фашистский режимы
были и остаются преступными.
18 мая 1989 года.
Махачкала.
РЕДАКЦИИ РАДИОСТАНЦИИ "СВОБОДА"
Передаю вам для чтения по радио текст заявления посланного мною в
верхсовет страны четыре месяца назад. Я попытался опубликовать его в
"Русской мысли" (оно было передано в редакцию телефаксом), но безуспешно:
редакция, как я понял из обиняков ее московского сотрудника, сочла мое
требование суда над компартией и порожденными ею структурами нереальным,
несвоевременным.
Но, может быть, слово должно предоставляться и тому, кто в своих
действиях исходит не из возможного, а из должного? Быть может, слово должно
предоставляться и тем, чьи взгляды не совпадают с сегодняшними взглядами ни
консервативного большинства, ни прогрессивного меньшинства?
Те же слова о нереальности моих требований изменения советской
конституции, возведения свободы слова в закон я слышал и в тюрьме -- от
политзаключенных. Часть их тоже призывала меня быть реалистом и требовать
возможного.
Но я все-таки требую не возможного, а должного, и мне кажется, что и