Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
25 >
заявление с обязательством соблюдать "принятые государственной думой законы,
даже если они будут предложены большевиками". Но ведь это неверная моральная
установка! А если государственная дума -- с большевиками или без них --
наложит запрет на слово? Да не должен человек признавать над собой власти
большинства! Не что угодно имеет право ставить на обсуждение государственная
Дума. А большевистская дума ставит -- и не может не ставить -- на
голосование вопросы, каких не имеет права ставить. Она ставит на голосование
вопрос: разрешено или не разрешено мне говорить то, что я думаю о жизни, она
ставит на голосование вопрос: мне или ей решать что мне читать, что мне не
слушать даже, а слышать, можно или нельзя мне предлагать обществу иначе,
нежели как большевистская дума предлагает, устроиться.
Тот, кто передоверяет партии ли, государственной думе ли думать о мире,
о человеке и о устройстве внешнего мира, тот не человек уже.
Человек обязан ставить границы суверенитету общества, народа,
человечества, государственной думы, верховного совета, курултая, конвента,
великого хурала.
Право личности думать и говорить, печатать и распространять никакая
власть не имеет права ставить на голосование, а закон, ущемляющий право на
свободу слова и печати, человек обязан нарушать, кто бы и в каком количестве
за такой закон ни проголосовал.
Вот этого-то представления об ограниченности прав любого собрания нет,
не было и быть не может в большевистской, коммунистической, марксовой
морали.
И в большевистской и в марксовой морали нет представления о
самоценности личности, о том, что это личность движет историю и
человечество, открывает смысл существования человека и человечества и что в
силу последнего она не меньше и общества и человечества.