Вазиф Мейланов. Другое небо.Ложные стереотипы российской демократии.Анализ Чеченского кризиса -
11 >
понятий: свобода, суверенитет, Закон, ныне действующая мораль, демократия,
нынешние демократы, преступность, государство и демократия, честность и
экономика, кто лучшие, как формируется социальная пирамида сегодня и как она
должна формироваться.
Я решаю, что эти идеи ценны еще и тем, что не конъюнктурны: они
высказаны мною первым, до войны, до Чечни. Именно потому они, на мой взгляд,
оказались удивительно приложимы к предсказанным мною и последовавшим
событиям.
Собранные в этой книге тексты -- не просто мысли, это политические
действия, совершавшиеся в течение десяти лет: речи в парламенте и
университете, на площади и на поляне близ Хасавюрта, разговоры на улице и
ответы в газете, заметки на полях жизни общества и официальные обращения к
законодателям.
Я считал себя обязанным издать эту книгу еще и потому, что все в ней
сказанное, считал я, имел право сказать только я: критиковать номенклатурную
демократию наибольшее право имел человек, предпочитавший называть себя не
демократом, а человеком, -- действовавший в равных со всеми внешних
условиях. Уже тогда, в семидесятых и восьмидесятых, политзаключенные
занялись тем, чем потом, в девяностые годы, прославились демократы,
пришедшие во власть -- устроением личных демократических карьер, а не
достижением общественно-значимого результата. Критиковать тех и других
наибольшее моральное право имею я.
Я один не написал заявления, ставившегося, в 1987 году, компартией СССР
необходимым условием досрочного освобождения политзаключенных. Поэтому я
один имел моральное право предъявить счет компартии за ее преступления и
потребовать Нового Нюрнберга над преступным коммунистическим государством.
Я один имел право и потому считал себя обязанным им воспользоваться.