Д.С.Лихачев. О русской интеллигенции -
12 >
следствий заносились только те материалы, которые подтверждали
заранее составленную следователем версию. Бесследно исчезали из
дел те, кто "помог следствию" или давал предварительные
материалы для ареста -- агентурные данные. Из дал исчезли все
проявления мужества подследственных. Арестованных не
освобождали: "Органы зря не берут!" Эта мысль укреплялась с
годами все сильнее.
Поэтому и нынче публиковать "дела" следует только с
комментариями -- на научной основе.
Интересно, как выслушивали интеллигентные люди свои
приговоры. Позволю себе привести и еще некоторые воспоминания.
Это было в 1928 году, примерно в начал" октября. Нас всех
по делу студенческого кружка "Космическая Академия наук" и
Братство Серафима Саровского вызвали к начальнику тюрьмы (ДПЗ
-- Дом предварительного заключения на Шпалерной улице в
Ленинграде). Начальник с важным и крайне мрачным видом сидел
насупившись, а мы все стояли. Впереди стоял Игорь Евгеньевич
Аничков, получивший воспитание за границей и бывший типичным
представителем старой русской интеллигенции. Загробным голосом
начальник объявил: "Выслушайте приговор". Отлично помню, что
слово "приговор" он произнес с правильным уваренном на
последнем слоге. Затем медленно и важно он стал читать этот
самый приговор неизвестно чей, ибо суда не было. Все это время
Игорь Евгеньевич стоял со скучающим видом. Едва начальник
закончил чтение, Игорь Евгеньевич небрежно спросил: "Это все?
Мы можем идти?" И не дожидаясь ответа, двинулся к выходу. Мы
все тронулись за ним мимо растерявшихся конвоиров. Это было
великолепно.
Черта, определявшая характер русской интеллигенции,-- это
отвращение к деспотизму, воспитала в ней стойкость и чувство
собственного достоинства.