Михаил Любимов. Операция "Голгофа" секретный план перестройки -
37 >
Судя по письму в редакцию, Галина Старовойтова читала Гоголя, и это
отрадно: значит, она знает, что наш великий сатирик любил посмеяться и
справедливо полагал, что смех очищает душу человека и помогает ему жить.
Умение же посмеяться над самим собой - одна из отличительных особенностей
русского национального характера, что, наверное, тоже известно бывшему
советнику президента по национальным вопросам, в частности и по Чечне. А
что касается суда, которым в грубом тоне грозит "мать" российской
демократии, то это все равно, что Пушкину подавать в суд на Гоголя - ведь
Хлестаков сказал, что он с Пушкиным на дружеской ноге. Впрочем,
общественность уже соскучилась по процессам над художественными
произведениями, новые поколения, взращенные в нашей солнечной демократии, и
не помнят судилище над Даниэлем и Синявским, когда им припаивали мысли их
литературных персонажей, не говоря уже о травле Зощенко под лицемерные
причитания, что "Гоголи и Щедрины нам нужны".
В одной лодке с Галиной Старовойтовой по иронии судьбы оказались и
многие видные чекисты, возмущенные тем, что я возвел поклеп на "органы", не
имел, мол, КГБ таких планов, хотя честно сигнализировал о грядущей смуте.
При этом подчеркивалось, что в КГБ были другие, не менее важные планы, но я
к ним не имел никакого отношения. Бывший сотрудник секретариата Ю.Андропова
прямо признался, что через него план "Голгофа" не проходил. Некоторые
думцы, редакторы газет тоже начали мучительно думать, правда это или
вымысел, но официально свой протест на всякий случай решили не выражать.
Перепугались даже опытные предприниматели, тут же решившие отказаться от
покупки в России собственных домов и вывезти капиталы на Запад до
экспроприации на последнем этапе "Голгофы". Обозначились и общественные
деятели, судорожно начавшие искать "руку", подвигнувшую автора на эту злую