Михаил Любимов. Операция "Голгофа" секретный план перестройки -
17 >
литераторов! Но рынок они поддержат, ибо каждый считает себя гением, на
которого будет спрос, а потом почти все пойдут по миру с голой задницей!
Извините за это выражение, Михаил Петрович (я действительно был
поражен, ибо за все время слышал от Ю.В. только слова "дерьмо" или
"дермук", и то в отношении американского президента Картера, докучавшего
нам всем своими воплями о нарушении в СССР прав человека. - Авт.). Как раз
перед нашим рандеву меня весьма расстроил Филипп Денисович: говорит, что
вся наша интеллигенция так и рвется в агенты КГБ, добивается этого высокого
звания! Я, конечно, приказал дать им от ворот поворот, ибо мы лишимся
надежной опоры в тот момент, когда начнем разгром КГБ, - они же будут
бояться разоблачений! Что ж, сегодня мы хорошо поработали, пора и
отдохнуть! Кстати, я собираюсь лечь в больницу...
- Как же мы будем держать связь? - испугался я. - Навещать вас в
больнице?
- Ни в коем случае! Туда хлынет все Политбюро, вы же знаете наших
подхалимов! Вас могут засечь. Придется мне конспиративно приезжать сюда, -
улыбнулся Андропов. - Для вашего личного сведения, Михаил Петрович,
состояние моего здоровья весьма плачевно...
По-видимому, в тот момент лицо мое выражало сострадание и
растерянность, ибо Юрий Владимирович улыбнулся, похлопал меня по плечу,
стараясь ободрить, и довел до лестницы. Спускаться со мной он не стал, даже
это было для него уже не просто.
После XIX Всесоюзной партийной конференции 1988 года, черт бы ее
побрал, я слег в больницу из-за перегрузок. Увы, но Ю.В. многое не
рассчитал, и мы сорвали сроки, установленные "Голгофой", уже на первом
этапе. Партийная номенклатура да и вся партия оказались намного тупее, чем
мы предполагали. Никто не мог понять, куда ведет Горбачев, каждый держался
