Пеэтер Варес. На чаше весов: Эстония и Советский Союз -
11 >
работу в 1998 г.
Защищая свою точку зрения на уровне риторики, Россия настаивает на
"неоднозначном толковании событий 1940 г. в Эстонии", отрицает факт
оккупации, подчеркивая договорно-правовой характер пребывания усиленного
контингента советских войск на территории Эстонии в 1940 г., а также не
признает факт аннексии, говоря о добровольном вхождении Эстонии в состав
СССР и указывая на отсутствие вооруженного сопротивления в Эстонии летом
1940 г.
Проблема признания Тартуского мирного договора, заключенного между
Эстонией и Советской Россией в 1920 г. и, среди прочего, содержавшего
делимитацию эстонско-российской границы, оставалась открытой на протяжении
нескольких лет переговоров по пограничному договору. В соответствии со ст.
123 Конституции Эстонии и принципом государственной преемственности.
Тартуский мирный договор, по мнению Эстонии, должен был быть включен в
преамбулу договора о границе как договор, остававшийся в силе со времени его
подписания. При этом Эстония подчеркивала, что не будет настаивать на
возвращении территорий, отчужденных в 1945 г. во время второй оккупации
Эстонии Советским Союзом, поскольку заинтересована лишь в факте
подтверждения признания Россией Тартуского мира и, следовательно,
юридической целостности суверенитета эстонского государства межвоенного
периода.
Не отказываясь от признания "исторического значения" Тартуского мирного
договора, Россия, тем не менее, не признавала сохранения его юридической
силы и утверждала, что после вступления Эстонии в состав Советского Союза в
1940 г. действие Тартуского договора автоматически прекратилось. В данном
случае принципиальная позиция России базировалась на ясном представлении о