Александр Голенков. О смысле новейшей российской истории -
9 >
нет", если нет ничего абсолютного). Тогда гордыня и игнорирование - две
стороны одного и того же. Чтобы гордиться своим, игнорировать надо чужое, в
смысле незнания его изнутри (как свое), а знать его только внешне: как выше
уже упомянутый ОБРАЗ ВРАГА, от которого - и отталкиваться, и определяться в
пределах своих (опять же, гордыня).
Ведь, если знать его изнутри, то можно очень легко обнаружить, что там
- тоже такие же люди, у которых - похожие боги, и(бо) такие же точно
потребности определения... [И что, исходя из подобных потребностей, сделали
с православием вместе с Богом его, мало чем от этих богов отличается...] Но
от этого рушится вся относительность. [Ибо это и заставляет задуматься сразу
же об Абсолюте; содержит ту искру Его, что способна поджечь любую
из "хаток"
этих относительности (фундамент которых, сказать, прямо, "шаток"...)]
Она еще более рушится, если нарушить пределы ограничения во времени
одним кругом его (всего возвращения на "круги своя"), точней - полукругом; а
еще точней - полуциклом (в данном случае, именуемым "собирание камней"...):
той общей цикличности хода истории, которой и учит язычество, и заглянуть в
чуть другой "полуцикл" (в частности, их разрушения).
Как можно что-либо строить, зная, что это будет разрушено? Тем более:
как можно вести завоевательную войну, при этом зная, что ни одно
завоевание
в истории больше нескольких сотен лет не стоит, и неизбежно будет разрушено:
если не сепаратизмом само изнутри, то новым завоевателем... ...Но как же,
тогда, возможно на это все силы свои полагать, и саму свою жизнь?!...
- Это и невозможно: во всяком случае, с тою степенью самоотдачи и тем
особым воодушевлением, которое историческая наука и именует как
пассионарность, уча, что что-либо существенное в
истории совершается