Петр Григорьевич Григоренко. Сокрытие исторической правды - преступление перед народом! (Письмо в редакцию журнала "Вопросы истории КПСС" -
39 >
естественно, в шоковое состояние. Кто же рискнет - после такого суда! -
оспорить, пусть даже самое глупое, распоряжение Москвы или в чем бы то ни
было проявить инициативу, не получив предварительного одобрения?
А положение можно было спасти только разумным проявлением инициативы
снизу, в сочетании со спокойно продуманной корректировкой действий войск
сверху. Ничего этого, к сожалению, не было. Москва, очнувшись от первого
психического потрясения, продолжала свирепствовать. Войска, выдвигаемые из
глубины страны, из тыла, на закрытие брешей, получали распоряжение
"расстреливать предателей, открывших фронт врагу". И вот, героев, которых я
только что описывал, людей, многие дни и ночи, беззаветно сопротивлявшихся
врагу и с трудом прорвавшихся к своим - встречали расстрелами. Под расстрел
попадали солдаты и офицеры службы тыла, пехотинцы, оставшиеся без
материальной части летчики, чудом спасшиеся из горящих танков танкисты,
артиллеристы, сотни километров тащившие на себе уже бесполезные - без
снарядов! - орудия. А на следующий день, те, кто расстреливал, сами попадали
в окружение и в дальнейшем их могла ожидать судьба расстрелянных ими вчера.
Только отсутствие сплошного фронта, да полная дезорганизованность всей
системы управления спасли от поголовного бессмысленного истребления сотни
тысяч людей. Тех, кто уцелел, в покое не оставили. Для них была изобретена,
как позорное пятно на всю жизнь, презрительная кличка "окруженец". Основная
их масса прошла через лагеря и штрафные части.
Мы знаем, что после окончания войны все возвращавшиеся из плена
попадали в сталинско-бериевские лагеря, и многие провели там годы. Даже
возглавлявший героическую оборону Брестской крепости майор Гаврилов был