Петр Григорьевич Григоренко. Сокрытие исторической правды - преступление перед народом! (Письмо в редакцию журнала "Вопросы истории КПСС" -
36 >
действовали героически. Потеряв тяговую силу, они тащили уцелевшую
материальную часть на себе, добывали тракторы и лошадей в колхозах, отбивали
тягачами орудия и минометы у врага - и дрались до последнего снаряда, до
последнего патрона, до последней гранаты. И уж не они, разумеется, виноваты
в том, что в целом сопротивление врагу было слабым. Они сделали все, что
могли, и даже - невозможное, но их поставили в условия, исключавшие
возможность эффективного сопротивления.
А танкисты! Добровольно на костер шли во имя РОДИНЫ! Это не оговорка, и
не литературный прием. Действительно, - на костер! Дело в том, что наши
танки старых конструкций (как, впрочем, и германские того времени) очень
легко загорались. Попадание в танк снаряда, как правило, вызывало
немедленное его воспламенение. И огонь охватывал машину столь бурно, что
экипаж, чаще всего не успевал ее покинуть.
Очевидно, что с такими танками, при отсутствии огневого сопровождения
артиллерии, без поддержки авиации и без зенитного прикрытия, следовало
придерживаться только одной тактики, пользуясь высокой подвижностью танков,
в темное время суток, стремительно выходить на пути неприятельского
наступления, занимать выгодные рубежи, и, окопав, и хорошо замаскировав свои
машины, встречать открыто движущиеся танки и пехоту противника высоко
эффективным огнем танков с места, из укрытия.
Многие на местах понимали это, но Москва требовала "танковых
контрударов и контратак:". И вот наши танковые лавы выходили в открытое поле
- прямо навстречу шквалу огня ничем не подавленных танков и артиллерии
противника, под удар его, не встречающей никакого противодействия, авиации.
Несмотря на это, наши танки безостановочно шли вперед. И, вопреки здравому