С.Г.Кара-Мурза. Манипуляция сознанием -
56 >
явление это в нашем краю всеобщее", - пишет Пришвин. Приехав в начале
сентября в столицу и поглядев на министра земледелия лидера эсеров Чернова,
Пришвин понял, что речь не о его крае, а о всей России. Вот его запись 2
сентября:
"Чернов - маленький человек, это видно и по его ужимкам, и улыбочкам, и
пространным, хитросплетенным речам без всякого содержания. "Деревня" - слово
он произносит с французским акцентом и называет себя "селянским министром".
Видно, что у него ничего за душой, как, впрочем, и у большинства настоящих
"селянских министров", которых теперь деревня посылает в волость, волость в
уезд, уезд в столицу. Эти посланники деревенские выбираются часто
крестьянами из уголовных, потому что они пострадали, они несчастные,
хозяйства у них нет, свободные люди, и им можно потому без всякого личного
ущерба стоять за крестьян. Они выучивают наскоро необходимую азбуку
политики, смешно выговаривают иностранные слова, так же, как посланник из
интеллигенции Чернов смешно выговаривает слова деревенские с французским de.
"Селянский министр" и деревенские делегаты психологически противоположны
настоящему мужику".
Как же реально создается эта власть и как рассуждают те, кто желает ей
подчиниться? Пришвин записал ход таких собраний. Вот один случай, 3 июля
1917 г. Выборы в комитет, дело важное, т.к. комитет, в отличие от совета,
ведет хозяйственные дела. Кандидат Мешков ("виски сжаты, лоб утюжком, глаза
блуждают. Кто он такой? Да такой - вот он весь тут: ни сохи, ни бороны, ни
земли"). Мешков - вор. Но ведущий собрание дьякон находит довод:
"- Его грех, товарищи, явный, а явный грех мучит больше тайного, все мы
грешники!
И дал слово оправдаться самому Мешкову. Он сказал:
- Товарищи, я девять лет назад был судим, а теперь я оправдал себя