Сергей Кирилов. О русской интеллигенции -
4 >
состоит из меньшинства, способного делать то, что не может
большинство). Однако попытки выступить в защиту его интересов,
о которых упоминалось выше, исходили как раз из того, что
"наших много", подчеркивалось именно то обстоятельство, что
интеллигенция теперь -- весьма многочисленный общественный
слой. Сработала характерна советская привычка говорить от имени
если не большинства, то, по крайней мере, достаточно
многочисленной группы населения: мол, не какие-то там одиночки
выскочки, а -- миллионы, "огромная сила". Увы, "массовость"-то
и делает эти попытки безнадежными и даже смешными.
Дело в том, что высота статуса и степень материального
благосостояния всякого элитного слоя обратно пропорциональна
численности этого слоя и его доле в обществе. Рост численности
социальных групп, входящих традиционно в состав элитного слоя
данного общества, всегда приводит к падению престижа этих
групп, и средний уровень материальной обеспеченности
большинства их членов также обычно понижается, подобно тому как
обесценивается значение, например, званий, наград и т. п. по
мере увеличения числа их обладателей.
Вследствие этого доля элитных слоев в обществе более или
менее константна и, как правило, не превышает 10 процентов, а
чаще составляет еще меньшую величину -- 2 --
3 процента. Это обстоятельство обусловлено как
биологически (лишь ограниченное число особей в популяции
обладает определенным набором качеств, позволяющих им выполнять
соответствующие функции), так и тем, что доля материальных
благ, перераспределяемых для обеспечения их существования,
также не беспредельна. Селекция элитного слоя обычно сочетает
принцип самовоспроизводства и постоянный приток новых членов по
принципу личных заслуг и дарований, хотя в разных обществах тот
