Сергей Кирилов. О русской интеллигенции -
23 >
высшего сословия. Учитывая, что на рубеже XIX -- XX веков весь
интеллектуальный слой составлял 2 -- 3 процента населения, а
дворяне (в том числе и личные) -- 1,5 процента, большинство его
членов официально относились к высшему сословию (среди тех его
представителей, которые состояли на государственной службе, --
73 процента). В силу вышеназванных обстоятельств общественный
статус и престиж интеллектуального слоя были исключительно
высоки. Пожалуй, ни в одной европейской стране принадлежность к
числу лиц умственного труда (особенно это существенно для их
низших слоев) не доставляла индивиду столь отличного от
основной массы населения общественного положения. Хотя с
середины XIX века дворянский статус перестал играть
сколько-нибудь существенную роль в жизни человека, однако
психологически принадлежность к высшему сословию способствовала
духовной независимости интеллектуала, осознанию самоценности
своей личности. Представления недавних времен, когда
образованный человек отождествлялся с дворянином, как бы
накладывали отпечаток "благородства" на всю сферу умственного
труда.
Вступая в ряды "образованного сословия", человек
недворянского происхождения, даже если он не получал официально
прав дворянства (к началу XX века превратившихся в чисто
престижные), не мог не ощущать себя принадлежащим к "обществу",
"вышедшим в люди". И имел к тому все основания, ибо, как бы ни
была велика разница между университетским профессором и
сельским учителем, преуспевающим столичным адвокатом и скромным
провинциальным секретарем, свитским генералом и бедным
армейским офицером, все они вместе взятые принадлежали к слою,
составлявшему 2 -- 3 процента населения. Совершенно
закономерно, что любой интеллигент воспринимался в народе как