Алексей Юрасов. Путешествие из Санкт-Петербурга в Самару через Москву или поездка по Украденной Стране -
20 >
Кто я здесь - в чужом городе?
В клубе мы действительно выпили по бутылочке пива и стакану "Мартини",
но это было три часа назад и давно выветрилось на штормовом ветру. Действие,
происходящее с нами нельзя было объяснить алкоголем, оно было другого рода.
"Как же теперь, что же", - металось в голове, - "до поезда осталось часов
семь, в гостинице вещи, дела в Самаре, а если станет известно, что я угодил
на 15 суток... от них всего можно ожидать... что же делать, что...
Отказаться лезть в машину, позвать на помощь... И что кричать - "милиция"?
- Отпустите нас пожалуйста, мы не виноваты, мы больше не будем, - голос
Павла сломался, я почувствовал, что он на грани истерики.
- Испугались козлы, боитесь твари. Ладно, - тот кто проверял документы
пихнул меня, держащего руки над головой в живот, - забирай паспорт и катись.
Ты по приметам не подходишь. Смотри если что, я поезд запомнил.
Я застыл в нерешительности. Глаза встретились с глазами Пашки: "Иди,
тебе ехать, они разберутся, отпустят".
Его грубо запихнули в машину... Помню, как я бежал от этого места,
дрожь прошла только в гостинице. Но потом навещала на перроне и в купе,
короткими слабеющими приступами. Да и не дрожь это была, а какие-то
сумасшедшие судороги, пробегавшие по всему телу. Из гостиницы до вокзала я
старался проскочить, как можно незаметнее - вдруг протрезвеют и начнут
искать, подкараулят у вагона.
С Пашей связь прервалась, он перед этим случаем снял квартиру в
пригороде - Колпино. Точного адреса я не знал, а телефона там не было. Были
общие знакомые, но с ними я, в основном, общался через Павла. Почти год у
меня не получалось выбраться в Питер. Что-то ныло внутри, и Павел ни разу не
позвонил.
Вернулся я в следующем году, в конце Мая - ко дню города. Стал его